Отец Дмитрий имел любовь в своём сердце страдающую, сочувствующую любовь! Любовь не такую «любовь-размазню», не любовь в красивых словах и «сюсюканьях», а любовь мужественную, которая может иметь в руке оружие и может защищать слабых, угнетённых.
 
Проповедь Владыки Пантелеимона (Шатова) после отпевания отца Димитрия Смирнова (23.10.2020, Москва, ХХС)
 
 
Очень трудно говорить об отце Димитрии, потому что очень многое надо сказать. И очень трудно за этим множеством слов и воспоминаний о прожитых годах сказать что-то общее. Ещё мало времени прошло после его отшествия от нас, чтобы так вот подвести какую-то черту.
 
Вы простите, я буду немножко откровенен, потому что перед отцом Димитрием, перед его гробом как-то неудобно лицемерить. Не хочется прикрываться каким-то мнимым благочестием.
 
Я всегда боялся быть таким, как он. И всегда чувствовал себя перед ним таким пигмеем, потому что он никогда не боялся говорить правду. И ничего не боялся! И не один раз он меня защищал. Даже от физической расправы. Однажды спас меня от пьяного, который ко мне пристал на станции электрички.
 
Но вот перед его гробом хочется сказать правду. Нам её не хватает этой правды. И сегодня очень хорошо батюшка говорил, что отец Димитрий об этой правде свидетельствовал. И своими словами, иногда резкими, и своей жизнью. И он говорил эти резкие слова, иногда грубые, от боли своего сердца, от любви.
 
Он как-то сделал такое сравнение, на мой взгляд, не совсем уместное. Он сказал, что Высоцкий – это Пушкин современности. Вот, может быть, отец Димитрий – это такой пророк современности, который обличал пороки этого общества. Повезло папе Римскому, что отец Димитрий скончался до того, как услышал бы то, что папа Франциск сказал об однополых браках. А-то бы ему не «поздоровилось», наверное.
 
Вот отец Димитрий говорил эту правду от своего страдающего и сочувствующего сердца. Он говорил эту правду от боли. От того, что сочувствовал и сострадал всем.
 
Он создал и открыл три детских дома. И детей в этих детских домах воспитывал как своих собственных детей.
 
Он защищал женщин. Когда он говорил об этих несчастных гражданских жёнах, то он говорил это от боли за тех женщин, которые бывают унижены в этом мире, чьи честь и достоинство бывают поруганы современным миром. И вот сейчас к его гробу подходят уже не гражданские жёны, я думаю, – а, может быть кто-то и из них, – и молятся о нём, и вспоминают его.
 
Он имел любовь в своём сердце страдающую, сочувствующую любовь! Любовь не такую «любовь-размазню», не любовь в красивых словах и «сюсюканьях», а любовь мужественную, которая может иметь в руке оружие и может защищать слабых, угнетённых. И его слова, то, что он говорил, ничем не хуже слов Иоанна Предтечи, который называл «Змеиным отродьем» тех, кто приходил лицемерно ко Христу. И поэтому, конечно, в его словах была удивительная сила, исходящая из его любящего сердца, сила любви!
 
Любовь в нашем мире иногда бывает слишком слабой, слишком размазанной, – слишком такой, знаете, – как «лайт-христианство». У него было христианство не «лайт»! А христианство такое подлинное, и я его побаивался немножко при жизни, потому что неизвестно, что он может сказать, что он может сделать?! В каждый момент можно было ожидать от него чего-угодно.
 
И вот теперь он как спящий лев находится во гробе и, конечно, хочется попросить у него, – если найдёт дерзновение перед Богом, – а дерзновения у него хватало в этой жизни, – попросил бы, чтобы мы, дорогие собратья-священнослужители, были бы верны этой правде и ничего бы не боялись.
 
Конечно, политкорректность в наш век очень важна! Отец Димитрий был и дипломатом, когда нужно было. Но всё-таки вот этой правдивости, искренности нам не хватает.
 
И отец Димитрий всегда вносил живую «горячую» струю в какие-то официальные мероприятия, богослужения. Он был «живой» такой человек. Очень живая у него была вера, удивительная вера!
 
И вот мы видим, какой может быть смерть! Она может быть торжеством! Владыка Дионисий после Литургии сказал, что он горевал, а вот [теперь] оказался на празднике. И каждое отпевание христианина оно совершается как прославление его жизни. И мы сегодня, конечно, не только плачем о нём, мы его благодарим и прославляем.
 
Он любил всех!
 
Ваше Святейшество, может быть Вы смотрите это отпевание?! Вы не смогли сегодня быть здесь… Врачи Вам не разрешили. Я хотел бы Вам тоже сказать, что отец Димитрий очень Вас любил! Вас некоторые боятся, некоторые заискивают, думая сделать карьеру. А есть те, которые Вас, действительно, любят. И отец Димитрий был таким человеком. Он очень вас любил, очень почитал Ваши таланты, преклонялся перед Вашими трудами. И когда Вы позаботились о нём в его болезни, и передали ему с любовью, но строгое наставление, что и как нужно делать! – он потом со слезами просил передать Вам свою сердечную благодарность. Он любил Вас и молится о Вас, я думаю.
 
Дорогие братья и сестры, все прихожане отца Димитрия! Вам, конечно, особенно будет сейчас тяжело. Вряд ли вы найдёте такого пастыря, такого священника, как отец Димитрий! Но есть Господь! И, конечно, время от времени, нас оставляют наши учителя, наши родители, отцы, матери, чтобы мы обращались уже непосредственно к Нему, чтобы мы у Него просили помощи, и в Нём находили утешение!
 
Особо, конечно, дорогая матушка, к тебе! – Позволь, тебя на-ты назову! – Дорогая Людочка, тебе, конечно, особенно будет трудно и тяжело, но друзья отца Димитрия, я думаю, никогда не оставят тебя одну и всегда будут тебе во всём помогать. Я очень прошу Машеньку, когда родится у неё, я надеюсь, младенец Дмитрий, пригласить меня на его крещение! Я бы там стал крестным дедушкой! Дедушка на небесах будет!..
Вот что мне хотелось сказать вот-так по-отдельности тем, кто здесь собрался. Но всем нам ещё и ещё раз пожелать быть правдивыми, искренними, смиренными!
 
Он был смиренный человек и умел слушаться. Умел преклоняться перед священноначалием. Когда я стал архиереем, он даже стал ко мне по-другому относиться!.. Любовью перед братьями!
 
Умел быть кротким и смиренным! Но не так вот ложно, как делаем мы! Так лицемерно наклоняя голову, называя себя грешниками первыми, а по-настоящему! Ощущая своё недостоинство перед Богом. Он плакал о своих грехах, о своём недостоинстве перед Богом, искал помощи у Бога.
 
Я думаю, нам всем надо у него ещё попросить, чтобы он помог бы нам научиться радоваться! Я сам часто унываю, часто печалюсь из-за какой-то ерунды. А вот отец Димитрий всегда радовался и очень легко переносил все трудности, которых достаточно выпало на его долю. Особенно последние месяцы жизни были очень трудные для него. Он с трудом находился в реанимации. Говорил, что ужаснее места нет на свете!
 
И, конечно же, несмотря на всё на это, сохранял благодушие и радость.
Он говорил как-то, что однажды впал в уныние. Это было так страшно, что он [теперь] вообще очень сочувствует тем, кто находится в печали и унынии. И он умел радоваться и умел переносить все эти сложности жизненные, которые есть у всех у нас.
 
Я сердечно благодарю всех вас, дорогие братья и сестры, и благодарю отца Димитрия за то, что он всех нас своей смертью объединил. Объединил в молитве, объединил в воспоминании о нём, в его словах, объединил в любви, объединил в нашей вере. И мы верим, что он, представ перед Богом, обретёт ту радость в большей степени, в которой он жил здесь на земле.
 
Аминь+
 

Помочь добрым делам

Hilfe für gute Taten