О трагических событиях 26 мая 2014 года, когда в Донецк пришла война и его начали обстреливать самолеты и вертолеты, писали и рассказывали много. Как и об ополченцах, участвовавших в боях за аэропорт. Однако мало кто слышал о мирном дончанине, который в тот страшный день отважился на, казалось бы, безрассудный поступок, пытаясь образумить обезумевших украинских солдат.

С крестом против пуль

С апреля того года пенсионер Федор Иванович Боровик участвовал в крестных ходах, во время которых верующие с иконами и крестами ежедневно проходили по центру Донецка, обходя здание бывшей облгосадминистрации и распевая молитвы о сохранении града сего и умирении враждующих.

И когда 26 мая он увидел, что город начали обстреливать с воздуха, то взял большое распятие с деревянным обрамлением, сказал супруге Наталье Гавриловне, что поехал умирять аэропорт, и тотчас отправился туда.

– Троллейбусы до аэропорта уже не ходили, поэтому я пошел пешком через Путиловский мост, – вспоминает пенсионер. – Дошел до перекрестка у гипермаркета «Метро», стал там и почти час осенял все стороны крестом. В этом время над головой кружили вертолеты, из которых стреляли по мирным жителям и ополченцам. Я видел разрывы ракет, слышал, как рядом со мной свистят пули, но не испытывал никакого страха, уповая на силу креста и твердо веруя, что он меня сохранит. Потом я поднял распятие вверх и с молитвой двинулся в сторону аэропорта, будучи уверенным, что у вояк проснется совесть и они не станут палить в человека с крестом. Не дошел до здания аэропорта всего метров двести. Там меня остановили прятавшиеся за деревьями наши бойцы и сказали: «Батя, иди назад, тут снайперы стреляют!»

Вернувшись на перекресток у «Метро», Федор Иванович стал дальше молиться и осенять окрестности крестом. В это время к нему подъехала черная иномарка с торчащим из окна советским красным флагом, направлявшаяся в аэропорт.

– Водитель меня спросил: «Узнаешь?», – продолжает свой рассказ Боровик. – Смутно припомнил, что видел его лицо в храмах. Он предложил сесть в машину. Я сел на заднее сиденье и высунул крест из окна. Машина рванула в аэропорт, но ее тут же стали яростно расстреливать, водителя ранили, он вывалился из автомобиля на асфальт. Я тоже вылез из машины и пошел назад – позвать на помощь раненому. Но не прошел и ста метров, как почувствовал – в пах что-то попало. Приложил руку, а там кровь. Тогда я позвонил жене, сказал, что ранен. Она позвонила нашей дочери Марине, и та послала за мной своего мужа Андрея. Зять доехал на своей машине до Путиловского моста, а дальше никого не пропускали. В это время туда подъехала машина скорой помощи, однако медики не решились ехать в аэропорт. Но тут зять увидел, что дежурный врач «скорой» – его одноклассница, и смог уговорить ее поехать за мной. Они подъехали вместе и занесли меня в машину. Я попросил их проехать еще чуть дальше и забрать подстреленного водителя и еще одного раненого, лежавшего там возле автомобиля, который, кстати, взорвался. Однако медики отказались, так как уже стали стрелять по «скорой», и повезли меня в больницу. Позже от врачей я узнал, что обоих раненых все же вывезли и спасли.

По пути Федору Ивановичу поставили капельницу, потому что он потерял много крови. Затем долго делали операцию. Но осколок, которым его ранило, так и не обнаружили. Он попал в грыжу. По словам доктора, если бы не эта грыжа, то ранение могло бы оказаться смертельным. Заодно и ее удалили.

– Это меня Бог спас в тот день, – убежден пенсионер. – И телефон я не забыл, как обычно, прихватить, и зять был дома, и доктор оказалась его знакомой, и грыжа пригодилась, и сколько пуль возле меня пролетело, а только один осколок зацепил. И все, кто был тогда возле меня, выжили благодаря крестной силе. Именно ради этого я и пошел в аэропорт. Героем себя не чувствовал. Думал только о людях.

Потомок репрессированных

Крепость веры и благочестие Федор Иванович унаследовал от своих православных предков, двое из которых даже подверглись гонениям за веру.

Когда в 30-е годы храмы начали закрывать или отдавать обновленческой «церкви», то его родители и дедушки с бабушками, а также другие верующие стали собираться в своих домах и там проводить богослужения, а затем трапезничать. И вот ровно 70 лет назад, в 1946 году, арестовали девятнадцать верующих с поселка Щегловка, предъявив им сфабрикованное обвинение в создании антисоветской группировки, которая, как сказано в приговоре, «под видом религиозных молений проводила нелегальные собрания и на этих собраниях занималась антисоветской деятельностью». В число «антисоветчиков» попали родная бабушка Федора Ивановича по маме – Ольга Антоновна Федченко, которой на тот момент было уже 72 года, и его отец – токарь Иван Иванович Боровик. Их приговорили к восьми и десяти годам лишения свободы соответственно. Бабушка скончалась в днепропетровской тюрьме, а отец вернулся домой через 11 лет, отбыв срок в Магадане. После чего продолжил работать токарем на «Точмаше». К слову, там же потом трудился и Федор Иванович и ушел оттуда на пенсию с должности энергетика цеха.

Маму Федора Ивановича – Феодосию Петровну – тоже должны были посадить, но, видимо, пожалели, потому что у нее на руках оставались малолетние дети. Она потом до 70-х годов была регентом хора в Николаевском храме на Григорьевке, что по соседству со Щегловкой. У них целая династия регентов. В этом же храме руководила хором на протяжении 25 лет и бабушка Ольга Антоновна, а уже в нынешнем веке там служила регентом и старшая дочь Боровиков – Марина. Ее дочь Настя уже тоже поет в детском хоре. А родившуюся год назад вторую дочь Марина назвала Ольгой – в честь репрессированной прабабушки. Нина, вторая дочь Федора Ивановича и Натальи Гавриловны, – жена священника.

Когда отца и бабушку посадили, у Боровиков отобрали половину дома, разместив там больницу. В 60-е годы Федор Иванович добился того, чтобы дом им вернули.

А уже в конце 80-х, когда в СССР началась перестройка и гонения на верующих прекратились, он обратился в областной суд с заявлением о реабилитации бабушки. Спустя год ему прислали справку о том, что она полностью реабилитирована.

Под покровом святого Александра

Муж Ольги Антоновны – Петр Петрович Федченко – не попал под каток репрессий, потому что ушел в мир иной. Дедушка Боровика тоже был церковным активистом – старостой храма преподобного Александра Свирского, расположенного рядом с их домом.

Этот храм был самым первым на той земле, которую сейчас занимает Донецк. Во время большевистских гонений на религию его разрушили до основания. Сейчас от него осталась лишь небольшая часть фундамента и разбросанные вокруг фрагменты кирпичных стен.

Настоятель расположенного неподалеку храма святых новомучеников о. Андрей Маныч говорит, что по благословению правящего митрополита Илариона они собираются установить на месте первой церкви каменный крест, а в ее память нижний придел строящегося храма святых новомучеников освящен в честь преподобного Александра Свирского, первого святого покровителя нашего города. Прихожанами именно этой церкви сейчас являются Федор Иванович и Наталья Гавриловна, а также их внучка Анастасия.

Источник: http://gazeta-dnr.ru

Помочь добрым делам

Hilfe für gute Taten