Photo: Stugarter Zeitung

ENGLISH version below

В США в Русской Зарубежной Церкви имеются разные поколения молодежи. Есть те, кто был в детстве вывезен из России и вырос уже за границей. Есть молодежь, которая уже в подростковом возрасте приехала на Запад, и она в большей мере отождествляет себя с Россией. И есть молодежь, которая никак не ассоциирует себя с Россией, потому что это второе поколение американцев. В Германии такая же градация, или как-то по-иному?

В Германии немножко по иному: здесь фактически нет молодежи, происходящей из «старой эмиграции». В основном вся молодежь, с которой мы здесь работаем, – это или эмигранты, или их дети, приехавшие в период, начавшийся в 1990-1991 годах, то есть ребята, которые по большей части родились в Германии. Иногда встречаются подростки, которые в более-менее сознательном возрасте сюда были привезены. Большей частью это ребята, которые уже родились в Германии, для которых эта страна, в каком-то смысле, их родина, хотя они имеют и более широкий культурный кругозор. Для них немецкий язык – свой, в гораздо большей степени, чем русский.

Отец Илия, как называется отдел епархии, который ты возглавляешь?

Епархиальный отдел по работе с молодежью. Существует он где-то десять лет. У него есть  руководитель – это я. У него есть возглавитель молодежи, это Катя Хорсун. Наш владыка архиепископ Берлинский и Германский Марк предписывает, чтобы, как это было постановлено Архиерейским Собором Русской Зарубежной Церкви, в каждом епархиальном совете сидел представитель молодежи и на каждом заседании докладывал бы, как все продвигается, какие у нас планы, задачи.

У отдела есть несколько направлений работы. Это, во-первых, три общегерманских съезда молодежи в году. В последние годы съезды расширили свои границы. В декабре и летом приезжают и из-за границы – из Восточной Европы, причем не только Украины, России и Беларуси, но также из Прибалтики. И из Западной Европы приезжают, из Франции, например. Декабрьский съезд на протяжении уже тридцати лет проводится в Мюнхене, июньский – в Кельне; и есть еще один съезд, который проходит в начале мая и приурочен ко Дню Победы. Тогда совершается молодежный крестный ход из монастыря преподобного Иова в Мюнхене к Дахау – в память освобождения узников этого концлагеря. Те два дня, что проводим вместе, мы знакомимся с творчеством святителя Николая Жичского, который был там в заключении.

Помимо того, мы стараемся поддерживать связь, по возможности, со всеми приходами и их молодежными организациями. На практике это осложняется тем, что мы упираемся в ограниченность наших ресурсов. Кроме того, те, кто активно задействован в молодежном движении, имеют и какие-то другие обязанности. Катя Корсун, я и другие ребята в Мюнхене и Штутгарте, которые плотно участвуют в решении организационных вопросов, естественно, делают это в свободное от своих основных обязанностей время. Поэтому нужно прилагать огромные усилия, чтобы приходы, в которых молодежь не задействована, как-то пробуждать из «литургического» сна (улыбается). На это, к сожалению, больших сил нет, но в приходах, где удается запустить молодежные организации, мы стараемся поддерживать связь, созваниваться, устраивать группы в «Фейсбуке» и так далее, чтобы молодежь поддерживала связь между собой, знала, что и где происходит.

И я должен сказать, что за последние годы некоторые плоды этой деятельности уже появляются. Например, сейчас у молодежи гораздо больше охоты, чем еще пять-семь лет назад, ездить на мероприятия других молодежных организаций. На балы, например. Не повсюду, но в больших приходах в таких городах, как Берлин, Кельн, Штутгарт, Мюнхен, когда устраивается бал, на него теперь приезжает молодежь из разных приходов. И они этого ждут, готовятся к нему и так далее. Также и съезды – особенно кельнские, мюнхенские – помогли молодым людям из разных городов познакомиться, начать общаться и вне этих мероприятий.

Существует ли взаимодействие с молодежью Русской Зарубежной Церкви в других странах, принимаете ли вы участие в ее общезарубежных программах?

Такое взаимодействие оставляет пока желать лучшего, потому что на уровне всезарубежном дело обстоит так же, как у нас: денег нет, организационного ресурса никакого. Тот же отец Андрей Соммер, который этим занимается из Нью-Йорка на синодальном уровне, не обеспечен никакими ресурсами и должен сам их находить. Ну и, соответственно, это все идет ни шатко, ни валко; тем не менее, раз в три года бывают всезарубежные молодежные съезды.

А с  Московским Патриархатом? Участвуют ли представители Германской епархии Русской Зарубежной Церкви в его инициативах в Германии и в России?

Конечно. Во всяком случае, в Германии мы вообще не делаем никакой разницы между двумя епархиями. Со стороны Берлинско-Германской епархии Московского Патриархата мы взаимодействуем с иереем Алексеем Веселовым из Бад-Кройцнаха, поддерживаем с ним тесную связь и вообще вместе развивались в отношении работы с молодежью. Он молодой, динамичный, по-моему, школу закончил уже здесь, так что прекрасно ориентируется в реалиях нашей жизни. Вместе с отцом Алексеем мы проводим ежегодный семинар для вожатых лагерей. А на молодежных съездах, о которых я рассказывал, естественно, присутствуют все, у нас никакого деления там не происходит.

У нас в Германии действует координационный центр по работе с молодежью, который создан при поддержке Синодального отдела по делам молодежи Русской Православной Церкви, возглавляемом епископом Люберецким Серафимом. В раках этого центра вместе работают представители как Русской Зарубежной Церкви, так и Московского Патриархата. Но с кадрами везде проблема. В епархии Московского Патриархата был один инициативный человек, развивал этот центр и как-то старался нас всех объединить, чтобы мы беседовали, планировали, обменивались информацией и прочее. Однако уже год, как он уехал в семинарию в Сергиев Посад, и все немножечко заглохло. Но такое я наблюдаю повсеместно – большая проблема, которую я не знаю, как решить.

То есть незаменимые люди есть на самом деле есть?

Да, и если они исчезают, то все дело тормозится или вообще останавливается.

Отче, работа со скаутами является одним из традиционных «зарубежных» направлений работы с молодежью, потому что в СССР этого нельзя было делать. Как с ними обстоит дело в Германской епархии? Насколько они включены в работу молодежного отдела Германской епархии Русской Зарубежной Церкви?

 Как ни странно, вообще не включены. Мы пытались наладить связи, но как-то это совершено не вышло. Скауты есть в Мюнхене и во Франкфурте – они проводят летние лагеря скаутские и как организация в мероприятиях Русской Зарубежной Церквиособого участия не принимают.

Понятно. Другое сильное звено, которое играет, мне кажется, большую роль, то, что сохранилось у нас за эти поколения, – это приходские школы. Происходит ли какое-то взаимодействие с ними?

Везде по разному. Это уже  приходской уровень, естественно. Если говорить с точки зрения епархиального молодежного отдела, мы не занимаемся приходскими школами. Мы можем через них находить партнеров – представителей молодежи в самом приходе, но сами школы вне нашего поля зрения, поскольку они чисто приходское, каждый приход ведет их самостоятельно.

В теории мы хотели бы создать региональные молодежные организации. Германия – федерация из шестнадцати земель. Это как американские штаты примерно. Каждый субъект имеет самостоятельность, автономию. Это касается детского, школьного и университетского образования и молодежной работы. Тут у нас, например, имеет смысл создавать региональные организации, которые бы объединяли молодежные группы разных приходов на территории федеральной земли; такая организация может пользоваться поддержкой определенной социальной структуры. По моему убеждению, мы должны взаимодействовать с обществом – с институциями, механизмами, инструментами, которые общество предоставляет в той или иной области социальной деятельности. И этими инструментами мы должны учиться пользоваться.

Это видение мы включили в проект союза молодежных организаций для нашей федеральной земли Баден-Вютемберг. Но опять: мы все это спроектировали, а мой сын Андрей, который этим много занимался, переехал из Штутгарта в Мюнхен учиться в университете, и опять все заглохло.

Есть ли какой-то смысл в том, чтобы устраивать съезды для директоров школ, для преподавателей русского языка? Это могло бы как-то укрепить приходы, помочь взять приходские школы под свое попечение как целое явление в епархии: посмотреть, что им нужно, как они решают задачи с пособиями, рассмотреть возможность получить какие-то гранты из России.

Примерно в таком духе мы старались действовать в создании молодежной организации в федеральной земле Баден-Вютемберг. Именно для того, чтобы молодежные группы и, конечно же, приходские школы, в стенах которых эти группы зачастую существуют, выяснили свои потребности, обменивались опытом, устраивали съезды директоров приходских школ, педагогов, вожатых. Такие съезды способствовали бы как повышению квалификации, так и организационной стороне дела, что актуально в силу того, что у нас сейчас, слава Богу, повсюду возникают молодежные лагеря.

Но здесь опять-таки возникает вопрос поиска ресурсов. Взять вот эти самые школы. С ними наблюдается следующая динамика: вначале люди выкладываются по полной – руководители школ, учителя… Но нельзя забывать, что они всю неделю трудятся, по субботам, воскресеньям занимаются приходской школой, а в остающееся от всего этого время – своими детишками, семейными делами. При таком интенсивном ритме очень мало остается энергии для того, чтобы дальше развивать работу, приехать на съезд. Очень сложно вырвать этих тетечек на мероприятие, да еще за свой счет, сказав просто, что мы собираемся там-то и там-то, вам нужно заплатить за дорогу 50 евро, за ночлег и еще за участие в съезде…

Отче, ты упоминал о взаимодействии с инструментами общества. О чем идет речь?

В Германии в области социальной и благотворительной работы представлены и частный, и государственный сектор. В принципе, здесь детская и молодежная работа, кем бы и какими бы организациями не проводилась, может рассчитывать на поддержку со стороны государственных или полугосударственных структур, существующих как на городском, региональном, так и на общегосударственном уровне.

Например, у нас в Штутгарте есть организация под названием Земельный круг молодежи (Stadtjugendring). По форме организации это благотворительное сообщество, полностью финансируемое из городского, государственного котла. Это зонтичная организация, в которую входят от 50 до 60 молодежных объединений нашего города, начиная от огромных, таких как Союз католической молодежи, и кончая маленькими, вроде русской православной или эритрейской молодежи, бойскаутов, любителей кроликов или танцев. Этот Земельный круг занимается помощью в организационных вопросах. Вот скажем, мы подадим в него заявку на организацию семинара по теме психологии молодежных групп. Они могут предоставить нам помещение, посоветовать, помочь материально или дать рекомендацию, где найти средства, так как этот Земельный круг молодежи перераспределяет государственные средства организациям-членам.

В эту организацию входят также разные мусульманские организации?

Естественно. Потому что как раз именно мусульманским организациям, с точки зрения общества, не полезно где-то в углу сидеть – их, наоборот, надо вовлекать. Мы общались с одной мусульманской организацией, приглашали одну семью к себе, а они нас – к себе. В общем, вполне приличные ребята.

Как обстоит дело в Германской епархии с катехизацией взрослых? Бывают ли регулярные просветительские беседы?

Это делается на приходском уровне. Общеепархиального движения в этом направлении нет, кроме, естественно, некоего посыла – владыка на наших съездах говорит об этом. В сентябре 2017 года в Дюссельдорфе Православный просветительный центр при Покровском храме Московсокго Патриархата провел семинар «Катехизация до и после крещения на приходах Русской Православной Церкви в Германии». В нем принял участие протоиерей Александр Усатов из Ростова-на-Дону, преподаватель Донской духовной семинарии, специалист в области катехизации. Мы послали своих педагогов на семинар, хоть это не ближний свет для нас – от Штутгарта где-то 400 с лишним километров. По российским и американским понятиям кажется совсем рядом, но по немецким – совсем нет (улыбается).

Катехизация – это сугубо приходское дело, которым мы занимаемся в разных контекстах. У нас на приходе имеются две катехизические группы. Одна – старшая молодежь, а другая – молодые взрослые, чуть старше. Вот сегодня у меня в семь часов придет такая небольшая группа. Мы сами выбираем темы и стараемся в них вникать.

Вопрос про немецкоговорящую молодежь, которая обратилась в Православие. Каков процент таких людей  в Германии в Русской Зарубежной Церкви?

Процент по сравнению с Америкой ничтожный. В Германии есть люди других этнических групп, для которых язык общения – немецкий. У нас в Штутгарте все держится на отце Михаиле Буке, немце, священнике Парижской архиепископии (Константинопольский Патриархат). Он служит в небольшом городке в лесном регионе Шварцвальд, в 100-120 километрах на юг от Штутгарта. Он занимается молодежной работой и устраивает съезды. В частности, в Штутгарте уже второй год проводится всеправославный молодежный съезд. Там у наших румынских братьев есть замечательный сад, помещение хорошее, собирается 50-60 человек молодежи – греки, сербы, русские, румыны и сирийцы пришли такой группой сплоченной. С утра Литургия служится на немецком. Потом доклады, семинары и… барашек (смех). Такое взаимодействие является одной из наших целей.

Это концентрические круги, с которыми мы сталкиваемся за пределами богослужебного круга. И с этими кругами мы, священники и люди церковные, должны научиться взаимодействовать. Первый, ближайший концентрический круг – церковно-приходская школа: уроки Закона Божия, русского языка, русской культуры и так далее. Далее идут занятия с молодежью и детьми данного прихода вне школы – съезды, лагеря, паломничества.

Следующий круг – это взаимообщение с православными других Поместных Православных Церквей, в том числе молодежью. Обычно в каждом большом городе их существует немало. У нас в городе, помимо двух русских приходов, есть два греческих, один сербский, один румынский, один болгарский и один сирийский приход. В пригороде – грузинский, он немножко дальше существует при другом храме. То есть нужно выходить за пределы своей Поместной Церкви, общаться с другими. Для меня лично общение с другими Поместными Церквами, особенно с Сербской и Греческой, было можно сказать, образующим опытом. И замечательно, что я стал для себя открывать Антиохийскую Церковь. Она организационными, финансовыми и прочими ресурсами не обладает, но церковная культура очень сердечная, если можно так сказать.

Следующий концентрический круг – это общение с молодежными организациями неправославных христианских общин. В частности, у протестантов очень много хороших, материалов по молодежному служению, касающиеся различных приемов, используемых в молодежной работе.

Ну, и в заключение – чисто общественные, внерелигиозные структуры, служащие координаторами деятельности любой молодежной организации в организационных, финансовых вопросах. Учиться взаимодействовать с такими организациями, с такими партнерами я считаю также очень важным. Нужно выходить за пределы нашего узкого круга и не бояться общества. Чего нам бояться? В то возникает впечатление, будто не дай Бог, сделаем шаг в сторону каких-то обществ – сразу потеряем свое Православие.

Да, да, это точно.

Господи помилуй, если его вот так легко потерять.

Беседовал диакон Андрей Псарев

Источник: prichod.ru

 

English version

In ROCOR we have young people from a whole variety of different backgrounds – offspring of the third and fourth generation of immigrants. Some young people had left Russia in childhood and grown up abroad; some came to the West already in adolescence and still mostly identify themselves with the old country. There are also young people who don’t feel any connection with Russia whatsoever because they are second generation Americans. Is this the same in Germany, or is your situation different?

It is a bit different in Germany; here we practically have no young people from the “old immigration.” The young people we work with are those immigrants and their descendants who came to Germany in the period beginning in the 1990s, so these days they are mostly kids who have been born in Germany. Now and again you come across adolescents who arrived in Germany when a bit older, but mostly these are young people for whom Germany is their homeland ‑ although they also have a wider cultural reference. However, for all of them, the German language is much more their native tongue than Russian could ever be.

Fr Ilya, what is the name of the diocesan department that you are in charge of?

It’s called the Diocesan Department for Youth Work and it’s been going on for about 10 years.

It’s got a head ‑  that’s me,  and a youth leader, Katja Khorsun. Also, Archbishop Mark insists that in accordance with decrees of the ROCOR Bishops’ Council, each diocesan council should have a youth representative to report on the department’s work and future plans.

So you see, the department is more or less active in a number of directions. For our part, we have three Pan-German youth conferences a year.  Lately, the boundaries of these conferences have extended beyond Germany, so that we have delegates coming from abroad ‑ not just from Ukraine, Russia, and Belarus but further afield too, from the Baltic States and the Western countries like France. For the past thirty years, the December conference has always taken place in Munich, the June one, in Cologne and we also hold a small meeting in May to coincide with the Victory Day. The young people go in procession from St Job’s Monastery in Munich to the concentration camp in Dachau to commemorate its liberation. The two days that we spend together are used to study the writings of St Nicholas of Žiča who was incarcerated there.

Other than that we try to maintain contact with all our parishes and their youth organizations. In practical terms, this is often difficult to effect because in the first place we have limited financial resources and secondly, many of the people involved in youth work have also other responsibilities. For example, Katja Khorsun and the other guys in Munich and Stuttgart and I are heavily involved in the organizational side of things which we have to fit it in the time left over from our normal work. This means that we really ought to work much harder to get those parishes with no youth participation to wake up from their ‘liturgical sleep’ [laughs] and play a more active role. Unfortunately, we are not strong enough to do this, but can, at least support existing youth organizations, maintain contact, speak on the phone, create Facebook groups  and so on to enable the young people to keep in touch and know what’s going on.,

And I have to say that in the past few years we have seen some tangible results from all this activity. Young people today are much more willing to travel to events organized by other youth organizations than they were 5-7 years ago.  For example, ballroom dancing is very popular, not perhaps with the larger parishes like Berlin, Cologne, Stuttgart, Munich, but everywhere where these balls take place they attract a lot of visitors from different parishes. People know about them, they are looking forward to going, get themselves ready, etc. And the conferences too, especially the ones in Cologne and Munich play a very positive role in fostering friendships,  establishing contact between people from different places which then continue even these events are over.

I have another question, is there any cooperation between ROCOR youth groups in different countries or any kind of pan-ROCOR youth programs?

It leaves something to be desired because the situation in the whole of ROCOR is basically the same: we have no money and no organizational resources whatsoever.  For example, Fr. Andrei Sommer who is running the program from New York at the synodal level is given no financial support for this and has to find money himself. All the same, come what may, we still have our three Pan-ROCOR youth conferences a year.

What about the Russian Orthodox Church of the Moscow Patriarchate? Does anyone from the MP German diocese take part in any of the youth initiatives in Germany or Russia?

Of course, they do.  We make no distinction between the two dioceses at all ‑ at least not in Germany.

On the side of the German MP Diocese, we deal with Fr Aleksey Veselov from Bad Kreuznach with whom we have always had a close relationship and have been developing youth work in tandem from the beginning. He is a young, dynamic man who ‑ so far as I know ‑ graduated from high school already here in Germany.  So he has an excellent understanding of the realities of our life here. Every year,  Fr Aleksey and I hold a joint training seminar for camp leaders. And of course, we have our conferences which everyone comes to and where no distinction is made between the jurisdictions whatsoever. We have a youth work coordinating center headed by Bishop Seraphim of Liubertsy which is part of the ROCOR department for youth work; representatives from both ROCOR and the Moscow Patriarchate contribute to this single German coordinating center. As ever, there is a problem with staffing. There used to be a man in the Moscow Patriarchate diocese who had a lot of initiative and was always trying the develop the center, get us to work together, to talk, plan ahead, exchange information etc.  But he left to go to the seminary in Sergiev Posad about a year ago, and this work has tailed off somewhat. I see this happening everywhere; it’s a big problem and I’m not sure what can be done about it.

 So, you could say that some people really are indispensable?

That’s right, and whenever they disappear, the whole enterprise slows down or stops altogether.

Father, the Scout movement used to be one of those ‘traditional ROCOR’ youth activities as this sort of work was impossible in the USSR. What place does it have within the German diocese? What role, if any, does it play in the broader youth movement of the ROCOR German Diocese?

Strange as it may sound, none at all. We had tried to establish some links but nothing came of it. There are Orthodox scouts both in Munich and Frankfurt, and they organize their own summer camps; they aren’t particularly involved in any ROCOR youth movement as such.

I see. Parish schools have traditionally played an important role in safeguarding our heritage for later generations. Is there any significant cooperation with them?

It varies. Obviously, this is work more on the parish level. In other words, we in the diocesan youth department do not supervise parish schools, but use them to try to find partners,  if you will ‑  youth representatives in the parish itself. As to the schools themselves, they are outside our brief because they are run on the parish level, and each parish administers their school independently  In principle, of course, we would like to establish territorial youth organizations. Germany is a federation of sixteen states, rather like the United States of America. Each state is autonomous and independent as far as pre-school, school and university education is concerned.  There is a case to made for the creation of regional organizations which could unite youth groups from different parishes within a specific federal state. This could then be supported by relevant social structures. I am convinced that we need to work together with society, to make use of the institutions, mechanisms, and tools which are available to aid social work. We need to learn how to make use of these tools.  This is the vision of the projected union of youth organizations in the  Federal State of  Baden-Württemberg. Unfortunately, it’s only at a  project state; my son Andrei who did a lot of work for it has recently moved from Stuttgart to Munich to go to university and it’s all gone quiet again.

Is there any point in organizing conferences for heads of Russian schools and Russian teachers? Maybe, if the diocese could assume responsibility for these schools as a single entity,  this could help parishes. They can look into their needs, how they acquire teaching the material and whether there is any possibility of applying for grants from Russia.

This was basically the thinking behind the idea of creating a federal youth organization. We hoped precisely for this: for different youth groups ‑  parish schools too, of course,  to which these youth groups frequently belong to ‑   to work together,  exchange information and experience and organize conferences for heads of parish schools, teachers, and youth leaders.  These conferences would raise awareness and standards and help improve general organization which is very important as, thank God, we have new youth camps springing up everywhere. However, as ever, it’s a question of using people and resources. We see people work all the hours God sends; the heads of parish schools and ordinary teachers find themselves working all week in their jobs and then spending Saturdays and Sundays in the parish school. Any time left over, they spend on their own children and household tasks. When you have such an intense work schedule, there is no energy left for any growth or development. These ladies could possibly come to a conference, but we can’t tell them, “We’re meeting in such and such place, get yourselves there and pay 50 euros for the privilege out of your own pocket” ‑  it just won’t do.

Father, you have already mentioned something about making use of the tools society has to offer. What do you mean?

 I expect America is full of private charities and charitable funds to help with this work, but Germany is different.  Because Germany is a European country with a well-developed social program, support for this kind of work is split between state and charitable sectors. In principle, all youth work in this country, whichever organization it is sponsored by, can depend on state or quasi-state support on city, region and even federal level. I’ll give you an example. Here in Stuttgart, we have an organization called the State Youth Circle (Stadtjugendring) which is a charitable institution fully funded from the local government budget. This is an umbrella organization comprising 50 or 60 different youth groups in the city  ‑ from the enormous ones, like the Catholic youth association to the tiny, like the Russian or the Eritrean youth, the scouts, dance enthusiasts or pet rabbit keepers. This Youth Circle helps with organizational matters too. Say, we decide to hold a seminar on the theme of psychology of youth groups and apply to the  Youth Circle for help. They could provide us with a venue, offer advice, give financial assistance or some ideas where to seek it. That’s because the Youth Circle is responsible for distributing the state’s youth work budget among its members.

Are there any Muslim organizations among them?

Of course. From the society’s point of work, Muslim youth groups are precisely the ones that shouldn’t be isolated. On the contrary, we must get them involved as much as possible. We had dealings with one Muslim youth organization; we invited a family to join us and they reciprocated. Quite decent kids, actually.

Where do you stand on catechizing adults in Germany? Do you have any regular instruction for adults?

Naturally, this is dealt with strictly on the parish level. In other words, there is no diocesan-level involvement except that Vladyka might talk on the subject at diocesan conferences. Just recently (September 2017)  the Orthodox  Education Centre attached to the Pokrov Church in Dusseldorf (ROC-MP) conducted a seminar entitled “Pre- And Post-Baptism Catechism In Russian Orthodox Parishes In Germany”. Among those taking part was Archpriest Alexander Usatov, a professor of the Don Theological Seminary (Rostov-on-Don) and an expert on the subject of catechism.  We sent a few of our own teachers over there, even though it’s not exactly next door. It’s over 400  km from Stuttgart; to Americans and Russians this might not seem much, but it does to Germans! (laughs)

Still, catechism is very much parish business and we engage with it on many different levels. In our parish, we have two instruction groups: one is made up of older teenagers, the other is for young adults, so a few years older. I have just this group coming over tonight at 7 pm.  We choose our topics for discussion ourselves and try to address them together.

Okay, Father. I have another question, this time about German-speaking young people who have converted to Orthodoxy. I have no idea of the numbers of Orthodox converts in Germany within ROCOR.

The numbers are tiny compared with America. But what we do have in Germany is a number of different ethnic groups who share German as  their common language. In Stuttgart the person who hold it all together is Fr. Michael Buk,  a German priest of the Paris Archdiocese. He serves in a small town in the Black Forest area, about 100-120 km south of Stuttgart. There he does a lot of youth work and organizes youth conferences. In particular, we have had a pan-Orthodox youth conference in Stuttgart for the last two years. Our Romanian brothers have suitable premises with wonderful gardens, and they hosted about 50-60 young people ‑ a unified group of Greeks, Serbs, Russians, Romanians and Syrians. The day would begin with the Liturgy in German and followed by talks, seminars … and roast lamb of course (laughs) This is the kind of cooperation we are striving for. There are specific concentric circles of encounter beyond the liturgical cycle, and all of us ‑ the clergy and the laity ‑ need to learn how to operate within them.

The first circle of encounter is the parish school:

That’s very true.

Lord have mercy on us, if we can lose it so easily

Well said. Fr Ilya, thank you very much for this new informative interview