| ФЕНОМЕН ЛУКАШЕНКО И РОССИЙСКО-БЕЛОРУССКИЙ СОЮЗ |
 |
 |
 |
| Автор: Александр Чечевишников, www.intertrends.ru/seventh/012.htm | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| 29.04.05 15:57 | |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
В октябре 2004 г. Палата представителей США приняла «Акт о демократии в Белоруссии», который ввел против этой страны санкции, исключающие какое-либо финансовое содействие ее государственным органам. В октябре 2004 г. Палата представителей США приняла «Акт о демократии в Белоруссии», который ввел против этой страны санкции, исключающие какое-либо финансовое содействие ее государственным органам. В документе выдвигается целый ряд требований к Минску: освободить политзаключенных, прекратить уголовное преследование оппозиционных политиков и журналистов, предать огласке обстоятельства исчезновения ряда деятелей оппозиции, работников СМИ и даже наказать виновных. Не исключено, что американские законодатели таким решением не столько отреагировали на референдум, давший А.Г. Лукашенко право баллотироваться на еще один президентский срок, сколько, так сказать, в порядке профилактики решили оказать «должное» давление на «последнего диктатора Европы».Впрочем, «диктатура Лукашенко» – это в большей степени поэтический образ, нежели адекватная характеристика реальности. Белоруссия, конечно, не «аванпост тирании» в одном ряду с Зимбабве или Северной Кореей (К. Райс). У США в стратегических союзниках числятся государства, в сравнении с которыми Белоруссия – «сущий ангел» демократии и либерализма. С первого дня пребывания у власти А.Г. Лукашенко приучал сограждан к той мысли, что для него не существует нерешаемых проблем. И это ему в основном удавалось доказать. На 2005 г. белорусский президент запланировал довести размер средней зарплаты до 250 долларов, то есть до 7000 российских рублей. В течение года будут проиндексированы на треть размеры пенсий, стипендий и пособий. А средний размер пенсий составлял на конец 2004 г. почти 2600 российских рублей. Весьма убедителен и размер аспирантской стипендии – 4400 российских рублей. По данным ООН, уровень бедности в Белоруссии составляет всего 2% (в России – 6%, в Узбекистане – 19%, в Молдавии – 22%, в «розовой» Грузии – более 30%). Показателем общественного здоровья можно считать и отсутствие беспризорных детей. Принципиально важным обстоятельством является ситуация с русскими. Она разительно отличается от той, что имеет место в большинстве государств СНГ. В стране нет никакой разницы между положением русских и белорусов. Ежегодно увеличивается приток русского населения из России. В Белоруссии можно подписаться практически на все российские периодические издания, русская речь звучит с теле- и киноэкранов, в программах радиостанций, ею пользуются в быту и на трибунах. Русский язык, как и белорусский, обязателен во всех общеобразовательных школах Белоруссии. Впрочем, нельзя забывать, что сам президент не вполне свободно владеет белорусским. Желание переехать в Россию все реже посещает граждан Белоруссии, все очевидней их скепсис по отношению к происходящему по нашу сторону границы. Настороженность прежде всего связана с террористической угрозой, которой подвергаются россияне. Такое осознание безопасности акцентируется А.Г. Лукашенко в политической пропаганде. После бесланской трагедии 2004 г. он не раз публично заявлял, что ничего подобного в Беларуси произойти бы не могло. Не меньшее влияние на восприятие ситуации в России оказывает и российская «реформа льгот по Зурабову», ущемляющая пенсионеров. В Белоруссии, где память об Отечественной войне остается частью повседневности, подобное отношение к ветеранам в преддверии 60-летия Победы вызывает даже больше негодования, чем в России. Социальная и экономическая стабильность в Белоруссии обусловливает положительное миграционное сальдо. А.Г. Лукашенко напоминает об этом при случае. «Если вы захотите здесь остаться и получить гражданство, то у нас специально приняты поправки в закон, – подчеркивает он. – Президент имеет право очень быстро предоставить такое гражданство, и многим русским людям, россиянам (особенно изгнанным в свое время из Казахстана, других стран, просто приехавшим к нам с Кавказа, из Ставрополья, иных регионов) мы предоставили гражданство – это наши люди. Нас даже беспокоит развернувшийся в последние годы огромный поток желающих жить здесь. У нас выезжает где-то тысяч восемь в год, а приезжает до сорока тысяч. Это же надо работу предоставить всем. Но пока мы справляемся с таким потоком, хотя это очень тяжело. Но ограничивать приезд ни в коем случае мы не будем»1. Одним из факторов, обеспечивающих относительную устойчивость правления в Белоруссии, но одновременно и вызывающих раздражение на Западе, является «самодостаточность» президента А.Г. Лукашенко. К такому качеству можно относиться по-разному, но в политическом планировании его учитывать необходимо. Будь у Александра Григорьевича иной характер, Белоруссия, вероятно, уже вошла бы в Евросоюз – компактная, толерантная, образованная, вполне благоустроенная, с «живой» экономикой и фактическим отсутствием преступности. Но белорусскому лидеру не хочется становиться европейским «отличником». И повлиять на него ни Брюссель, ни Вашингтон не в состоянии. Для этого у них просто нет рычагов. Зато такими рычагами располагает Россия, которая потребляет 62% экспорта и обеспечивает 65% импорта Белоруссии. Фактически эта страна начинает снова функционировать как часть экономической системы России, правда, с основными фондами, унаследованными еще от советской эпохи и сильно амортизированными. К сожалению, эти рычаги используются российской стороной так, как если бы они были «орудием избиения», а не средством разумного и пристойного воздействия на заблуждающегося союзника. Нельзя же считать газпромовский кран и газовый тариф механизмом мягкого давления! Союзное государство является фикцией, и ничего не делается для того, чтобы превратить его в реальность. Годами имитируя интеграцию, правительственные структуры Москвы и Минска выработали откровенно пренебрежительное отношение к декларируемым задачам. Серьезные усилия предпринимаются только при решении базовых вопросов – о цене нефти и газа, тарифах за энерготранзит, параметрах перехода на единую валюту. Для остального просто нет работающих механизмов. Союзный бюджет на 2004 г. был принят с таким опозданием, что ко времени его утверждения следовало уже переходить к анализу исполнения. Пренебрежительное отношение к российско-белорусской интеграции проявилось и в игнорировании российской стороной белорусов при заключении соглашения с ЕС и Литвой о калининградском транзите, и в игнорировании Кремлем межправительственных соглашений о взаимном признании льгот и гарантий участникам Великой Отечественной войны и других боевых действий. Принимая печально знаменитый закон № 122 (о льготах), российская власть просто забыла об этих соглашениях. Но наиболее ярким примером «дерегулирования» интеграции стала ситуация, возникшая с 1 января 2005 г. после вступления в силу двустороннего соглашения о новом порядке взимания НДС. Российско-белорусскую торговлю разбил паралич. И если поставки нефти продолжали осуществляться на основе «джентльменских соглашений» между руководителями соответствующих предприятий, то продукты питания и товары народного потребления вообще перестали перемещаться через российско-белорусскую границу. Сторонников объединения с Россией в одно государство с каждым годом становится все меньше. Белорусская элита, имея в руках в течение почти полутора десятков лет собственное государство, не хочет отказаться от приобретенного статуса. Рядовые белорусы тоже с каждым годом выказывают все больше скепсиса. Ниже приводятся результаты опроса, проводимого белорусским Независимым институтом социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ)2.
Ослабла и поддержка проекта введения в Белоруссии российского рубля (Таблица 3). Социологи констатируют: «Пришло понимание, что российский рубль – это все же денежная единица другой страны, а вовсе не коллективная валюта типа евро, и вслед за его введением необходимо будет отдать соседям право распоряжаться финансами Белоруссии, то есть часть своего суверенитета»3. Социологи отмечают, что «ослабление интеграционных настроений привело к резкому уменьшению числа белорусов, которые хотели бы видеть В. Путина на посту президента гипотетического союзного государства Белоруссии и России. Если раньше его поддержка заметно превышала рейтинг А. Лукашенко (иногда в 2-3 раза!), то сегодня белорусский президент впервые после 1999 г. обошел своего конкурента на 5,5% (29,8% против 24,3%)»4.
В белорусской оппозиции хорошим тоном является гадание – на кого поставит Кремль на президентских выборах летом 2006 года. Рассуждения такого рода не более чем самообман. Успешного опыта «выращивания» дружественных политических деятелей за рубежом Кремль не имеет. Тот или иной из деятелей, имена которых называют в качестве вероятных «кандидатов Путина», теоретически может прийти к власти в Минске только в том случае, если Москва применит все имеющиеся инструменты воздействия на белорусскую власть и белорусскую экономику. Но, судя по украинскому опыту 2004 года, и в этом случае никаких гарантий быть не может. Анализируя перспективы белорусской политики Москвы, нельзя не затронуть деликатный момент – возникший в российском политическом сознании «оранжевый синдром». Психологический шок, вызванный итогами избирательных ристалищ на Украине, индуцировал повышенную настороженность даже к намекам на «оранжевость». Среди российских политологов есть свои любители сценария «васильковой революции» для Белоруссии. Есть собратья-аналитики, которые и вовсе намекают на уместность усилий России помочь такой революции «самоорганизоваться». Думаю, можно констатировать: мышление российского истеблишмента о Белоруссии «больно’» двумя взаимоуничтожающими синдромами. С одной стороны, до боли страшна очередная «цветная революция». А с другой – мучительно хочется «замочить батьку». Поистине «легкость в мыслях необыкновенная!» Не углубляясь в сложности типологии «цветных революций», хотел бы констатировать, что успешное проведение в жизнь соответствующих сценариев возможно только в условиях незрелого авторитаризма. «Управляемая демократия» в Белоруссии для этого слишком консолидирована. Нет в этой стране и явных признаков массового недовольства режимом, хотя теоретически подобная массовость в Минске может быть обеспечена (если, например, появится харизматический оппозиционный лидер, способный выдать эту массовость за общенародный протест). Главнейшая черта: в Белоруссии нет контрэлиты. Не оппозиции, а именно контрэлиты, которая в Сербии, Грузии и на Украине была руководящей силой событий. В Беларуси имеется разрозненная, верящая не в себя, а в «мировое сообщество» и финансово зависимая от зарубежных дотаций оппозиция, которая ментально не способна выйти «один на один» против властей предержащих. Имеются также разрозненные профессиональные управленцы, вытесненные из «системы» в результате регулярного «перетряхивания» госаппарата и деморализованные точечными профилактическими репрессиями. Они не располагают достаточной институциональной и экономической опорой, без которой «революционный лагерь» не построишь. Для сравнения стоит вспомнить, сколько экс-министров и экс-вице-премьеров было в команде В.А. Ющенко. Как представляется, нет убедительных оснований для принятия российским руководством мер, направленных на приведение Белоруссии в соответствие с «евростандартами» демократии. Сколько бы ни раздражались Москва, Евросоюз и Соединенные Штаты, факт налицо: белорусы достаточно внятно выразили на референдуме отношение к Лукашенко. Они вряд ли в восторге от него, но он, похоже, кажется им лучше своих потенциальных и реальных конкурентов. Говоря откровенней, ослабляя власть А.Г. Лукашенко (в отсутствие сколько-нибудь серьезных оснований надеяться, что его преемники окажутся для России более подходящими партнерами), Кремль стал бы работать на подрыв собственных позиций в Белоруссии. Не оказывая ни в коем случае безоговорочной поддержки Лукашенко, вряд ли стоит расшатывать его правление без ясной перспективы на «постлукашенковский период». Оптимальной стратегией, конечно, было бы осуществление достаточно сильного, но и довольно деликатного воздействия на белорусского президента с целью убедить его пойти на постепенную, консервативную модернизацию своего режима. Тот или иной вариант «завещанного президентства» («по Ельцину», но не «по Алиеву») мог быть вариантом модернизации, хотя и не лучшим. Просто же сохранение власти в руках нынешнего президента означает, с точки зрения долгосрочных интересов России, не что иное, как «накопление нелегитимности». В момент неизбежного – ранее или позднее – ухода А.Г. Лукашенко эта самая нелегитимность разом может поставить под сомнение законность всех договоренностей между Белоруссией и Россией, заключенных в период его правления. Для России это будет означать крупные и безвозвратные политические и экономические потери. Тот, кто формирует у российской общественности образ желательности «васильковой революции», фактически предлагает своими руками превратить партнера, каким является для нас Белоруссия, в «нового соседа», каким стремится для нее сегодня стать отнюдь не благожелательная к России Польша. Для России неприемлем и вариант «закрытия» Белоруссии, то есть лишение ее граждан возможности посещать другие страны5. К сожалению, сегодня нет уверенности, что такая перспектива полностью исключена. Союзником России является белорусский народ. Возможно, по прошествии времени его отношение к своему президенту изменится. Для России это не будет ни трагедией, ни победой. Для нас важно, чтобы не ухудшалось отношение белорусов к нашей стране. С точки зрения стратегических интересов России, нет ничего более отвратительного, чем раскол народа Белоруссии на «сторонников Москвы» и на тех, кто делает «европейский выбор». Предпринимать действия для дестабилизации власти А.Г. Лукашенко вряд ли целесообразно как минимум до тех пор, пока харизма белорусского президента остается довольно мощной. Это не означает, что можно позволить себе игнорировать глубинные процессы в белорусском обществе, ход которых на каком-то этапе вполне может потребовать от России более активной позиции. Это также не означает, что Россия должна игнорировать интересы «активного меньшинства» в Белоруссии, которое считает, что президенту Лукашенко пора уступить место тому, кто восстановит международный престиж и репутацию республики. Москва в состоянии удерживать руководителя Белоруссии от одиозных шагов, каждый из которых попадает в копилку аргументов тех, кто лепит из его страны образ «аванпоста тирании». Не следует забывать и о военно-стратегических аспектах сотрудничества с Беларусью. Наметилась перспектива развертывания в Восточной Европе американских пусковых установок противоракет шахтного базирования. Те системы, которые могут быть развернуты Россией, лучше всего дислоцировать наряду с Калининградской областью в западных регионах Белоруссии. Очевидно, требуется аналитически выверенная, прагматичная политика России по отношению к президенту А.Г. Лукашенко. Сегодня в отношениях двух стран налицо «кризис понимания и доверия». Говорят, что политика – это шахматы. В шахматах нельзя даже на время отстраняться от игры. «Фактор России» должен присутствовать в политических процессах в Белоруссии. Однако использовать его следует осторожно – в том числе с учетом провалов российской «неформальной дипломатии» в Абхазии и на Украине. |
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||